Добавить в Избранное
Комментариев: 5184 / Участников: 1744 / Записей: 25853
Автомобильный портал России и СНГ
18 Август 2018г.
Доллар: 35.894
Евро: 48.28
Нефть: 105.49
Поиск по новостям, фотографиям, видео роликам, статьям, форуму.
Важное:     /  Тест ПДД онлайн

Полигон, записки инженера «почтового ящика»

15 Апрель - 18:17 / Комментариев: 1 / Автор: drife
Fiat punto 1997 | Джип вранглер

Эта часть «записок» должна быть самой первой, а оказалась последней. Собственно, это не страшно: блог организован так, что при открывании рубрики именно она окажется вверху. Что и требовалось.

Полигон, записки инженера «почтового ящика»

Позволю себе сделать небольшое отступление.

Советские (а позже – российские) конструкторы не раз доказывали, что способны создавать технические шедевры, порой намного превосходящие лучшие мировые образцы. Примером могут служить и танки Т-80, и ракеты Тополь-М, и зенитный комплекс С-300В. А самолеты? Вот цитата из сборника Farnborough International 98 (Сборник Общества британских аэрокосмических компаний SBAC) посвященного пятидесятилетию аэрошоу в Фарнборо): «Для западных ВВС стало огромным шоком, когда F-16, вооруженный ракетами «Сайдвиндер» AIM-9M, сравнили в испытаниях с МиГ-29, вооруженным Р-73. Из пятидесяти поединков F-16 выиграл только один. Учебные бои на малой дистанции между F-15 с AIM-9M и МиГ-29 с нашлемным прицелом и Р-73 показали, что МиГ может захватывать цели в воздушном пространстве, в 30 раз большем по объему». Впечатляет, не правда ли?

О людях, создавших совершеннейшее оружие, и рассказывают «записки». Не о ракетах, не о самолетах, а только о людях. Это во многом благодаря им американцы не посмели бомбить наши города, как бомбили Белград и Багдад. Речь идет не о главных конструкторах и академиках, а о рядовых сотрудниках, о тех, чьим незаметным трудом и были построены «щит и меч» Советского Союза. Об инженерах, технологах, конструкторах, электриках, токарях, фрезеровщиках, программистах, слесарях, трактористах, шоферах и других. Это были самые ординарные работники, такие же разгильдяи и хулиганы, как и везде. Занимались розыгрышами, крутили романы, прогуливали работу (несмотря на жесткую дисциплину), пили водку и спирт, ходили налево, резались в домино (инженерный корпус) и в шахматы (слесари и обслуга). На аэродроме у Миля считалось хорошим тоном публично излагать мысли в изящно-матерной форме. Наиболее передовые мастера слова пользовались всеобщим уважением. И никто, включая умных дам, не пренебрегал возможностью это уважение завоевать. На аэродромах Туполева, Ильюшина, Мясищева, Сухого и всех других царили такие же порядки. А о ракетчиках и говорить нечего.

На самом деле они и есть тот золотой фонд, без которого ни одна фирма – Королева, Люльева, Исаева, Янгеля и т.д. – не обходилась. Руководитель, даже самый гениальный, один машину не построит. Нужны руки и головы тысяч и тысяч всех этих слесарей, электриков, математиков и прочих ботаников! Любопытно отметить одну общую черту – корпоративный патриотизм: в курилке фирмы Сухого будут превозносить достижения фирмы Павла Осиповича. Все эти люди – заядлые болельщики своего КБ. А оказавшись у Туполева, услышишь о том, что это его самолеты самые лучшие. Несогласный рискует быть побитым. Вероятно, это неплохая черта. Ведь равнодушные никогда не создадут ничего путного.

Само собой, с обычными людьми порой случаются очень необычные истории, в том числе и смешные. «Записки» рассказывают о людях и о ситуациях, в которые они попадают и из которых мастерски выпутываются. Или не выпутываются. Короткие истории никак не связаны между собой, кроме, конечно, того, что все персонажи – сотрудники «военных» КБ. И те, с кем они тесно общались. Словом, наши соседей по лестничной площадке.

Не подумайте, что на Полигоне царило беспробудное пьянство, как это может показаться. Выпивать выпивали, конечно, – не без этого. Но только изредка. И чаще всего для того, чтобы снять напряжение. А напряжения-то как раз хватало с избытком. Ну и, кроме того, пьяный чаще попадает впросак. То есть влипает в историю.

Все изложенные события да и разного рода происшествия, о которых упоминают герои, были в реальности. На самом деле из советского боевого лазера били по американскому космическому кораблю, на самом деле в одной из деревень трактор сошел с ума, и на самом деле космонавт Бурдаев вызвался лететь к Марсу и готов был застрелиться в полете, если собьется с курса. Все было. Изменены только имена и фамилии героев.

Итак… В 80-е годы чуть ли не полстраны работало на ВПК. Тем не менее попасть в хорошее (то есть работающее на военных) КБ или НИИ было очень непросто. А люди туда рвались: там и зарплата повыше, и снабжение получше, и перспективы порадужней. Мне удалось устроиться в одно секретное КБ лишь благодаря помощи хорошего знакомого моего дяди, который заведовал лабораторией. Звали его Александр Петрович.

Работать за столом мне всегда было скучно, тянуло на Полигон. Там, на Полигоне, всегда что-то происходило, там единым сгустком выплескивался труд тысяч людей, там кипели страсти, там был виден осязаемый результат. И именно там случалось немало смешных, страшных и загадочных происшествий.

Полный кипучей энергии и радужных надежд и вооруженный наставлениями моего будущего шефа Александра Петровича, я в назначенный срок вышел на работу. Но начинать трудовую деятельность мне пришлось вовсе не с увлекательнейших расчетов устойчивости (интересно, какая у них методика – по критерию Найквиста или по Михайлову?).

В понедельник утром я прибыл на Большевиков, 27, нашел прораба и немедленно был зачислен подсобным рабочим (временно). Мне выдали новенькие рабочие рукавицы и изрядно потасканную оранжевую каску и после короткой лекции по технике безопасности определили на растворный узел, в помощники такому же инженеру из КБ, как я. Он трудился на стройке уже неделю и кое-какую сноровку уже приобрел. Звали его Яков Самуилович, по специальности – прочнист. Ростом он был мал, телом хлипок, языком остер, а характером насмешлив и обаятельно-циничен. С ним было весело и интересно. Он чертовски много знал и к тому же оказался хорошим рассказчиком. Словом, с напарником мне повезло.

Растворный узел представлял собой некогда зеленый (а ныне по крышу заляпанный раствором) строительный вагончик на стальных обрезиненных колесах и с заколоченными фанерой окнами. В задней стенке вагончика имелась дощатая дверь. К ней вела самодельная деревянная лестница о трех ступенях. Перед вагончиком сооружено было огромное нечто, имеющее форму перевернутой вверх ногами усеченной пирамиды. Из передней стенки прямо над этим корытом торчал сваренный из железных полос обод диаметром метра два, к нему приварены небольшие плоские ковши. Колесо это вращалось, черпая ковшами раствор. Так, собственно и происходило перемешивание. Сооружение это живо напоминало старинную водяную мельницу, во многом оттого, что раствор живописно выплескивался из ковшей, когда они поднимались наверх. Хозяйку мельницы строители звали Манькой, или Маней. Мы с Яковом Самуиловичем уважительно величали ее Марьванной. Это была дородная женщина средних лет, невероятно жизнерадостная хохотушка с невероятно звонким голосом.

Марьванна сидела в своем вагончике и колдовала с тремя кнопками: включала утром мельницу-мешалку и выключала ее к вечеру. Другой кнопкой она запускала насос, чтобы подать через шланг раствор на пятый этаж, где работали штукатуры. Зачем нужна была третья кнопка, я не знал. Когда штукатуры заканчивали затирать стены и им нужен был свежий раствор, кто-нибудь из них высовывал голову в окошко и с пятого этажа начинал звать Марьванну. Сперва кричали по ее имени “Манька! Манька! Ма-а-а-а-а-анька, глухая тетеря!”, потом свистели. Наконец, кидали сверху камешек. Он звонко цокал по железной крыше, после чего Мальванна распахивала дверь и кричала наверх: “Чего надо?”. Ответ всегда был один и тот же: “Раствор подавай!”. И она подавала раствор. Если маленький камешек не помогал, кидали обломок кирпича. Обломок уже не цокал – он обрушивался на железную крышу с ужасающим грохотом. Марьванна немедленно объявлялась в дверном проеме и зычно вопрошала: “Охренели? Чего надо?”. Ответ был предсказуем: “Раствор подавай, тетеря глухая!”

Наши с Яковом Самуиловичем обязанности были совсем нехитрые – заправлять мельницу водой, песком и цементом. Воду наливали из шланга, цемент носили с первого этажа, ухватив каждый по тяжеленному мешку. Песок таскали носилками, брали его из огромной кучи за углом. Расходовался раствор много медленнее, чем мы успевали замесить, и потому у нас получались длинные, минут по сорок, перерывы. Мы садились на лавочку, сделанную из доски, поставленной на кирпичи, и отдыхали. И тогда Яков Самуилович, шикарно грассируя, начинал рассказывать. Меня он упорно называл не по имени, а просто “юноша”. А я жмурился на солнце и с удовольствием слушал.

Диапазон его историй был грандиозен. Он с легкостью рассуждал о сингулярности, о замкнутости Вселенной, об Омаре Хайяме, о приемах укладки кафельной плитки, о древнеиндийских эпосах “Махабхарата” и “Рамаяна”, о тонкостях ладейного эндшпиля, о способах диагностики и ремонта “Жигулей”, о кулинарии и садоводстве, а больше и чаще всего о моих будущих коллегах – сотрудниках КБ и, конечно, о Генеральном. Слушать его было покойно и приятно. И полезно. И если шахматные и кулинарные подробности я пропускал мимо ушей, то обо всем, что касалось работы, слушал внимательно. И узнал много интересного и познавательного. Например, что дом, на строительстве которого мы отбываем, возводится по какому-то уникальному проекту одного питерского архитектора и что планировка квартир на всех этажах разная, можно и заблудиться. Узнал, почему у всех рабочих каски оранжевые, а у прораба каска белая (оказывается, чтобы не промахнуться, кидая сверху, с крыши или с высокого этажа, кирпич). Узнал, что на прошлой неделе праздновали день рождения бригадира и, видимо, в связи с этим упал подъемный кран. Из него вылез пьяный крановщик, развел руками и сказал: “Ни фига себе, кран упал!”. Над крановщиком ребята пошутили: напоили его еще, надели на него пальто и засунули клюшку в рукава, застегнув наглухо пуговицы. Так и отправили домой. И все встречные барышни в негодовании отбегали, наивно полагая, что отчаянно петляющий по тротуару мужчина раздвинул в стороны руки, чтоб задушить их в объятьях. Как дошел он до дому и как доставал ключи из кармана, загадка. Еще я узнал, что жена Бориса Середкина, моего будущего коллеги, работает на табачной фабрике и потому у него всегда можно стрельнуть сигарет…

Много рассказывал Яков Самуилович о Полигоне. Люди нашего КБ (ах как мне щекотало душу это словосочетание – “наше КБ”! Я чувствовал себя причастным к избранной касте) пропадали там месяцами, испытывая и оттачивая опытные образцы военной техники. На пробные пуски изделий (именно “изделиями” называли в те времена любые военные устройства – от саперной лопатки до стратегического бомбардировщика или атомной подводной лодки) ездили чаще всего в Ахтубу, в приволжские степи.

Напротив Каменного Яра, на левом берегу Ахтубы, стоит старинный городок Капустин Яр, к которому приклеилось фамильярное название Капьяр. Каждому, кто был связан с проектированием и испытанием авиатехники, название это знакомо. Именно на этом Полигоне в 1947 году запустили первую советскую баллистическую ракету Р-1. Здесь был отстроен грандиозный научно-исследовательский центр, испытаны сотни образцов вооружения, произведены многие тысячи пусков ракет. Территория Полигона огромна, он занимает земли Саратовской, Волгоградской и Астраханской областей. Случалось на Полигоне немало несуразностей, забавных случаев, смешных и не очень. Порой происходили и катастрофы.

Узнал я, что публика на Полигоне обитала в большинстве своем командировочная, пестрая, веселая и отчаянная, люди съезжались со всей страны. Происшествия же случались с ними обычно по глупости или со скуки. Скука вспоминается чаще всего, стоит только подумать о Полигоне. Пока идет работа, время летит стремительно, но едва наступает безделье, оно течет изнурительно медленно, словно издеваясь: кроме работы заняться здесь решительно нечем. А ждать приходилось порой подолгу – то начальства, то изделий, то комплектующих, то оборудования. Вот от этого бестолкового ожидания, от необъятной скуки и от унылости однообразной, вечно выжженной степи и случались всякие глупости. И ведь попадали-то впросак люди по большей части образованные, грамотные.

Ну вот вам пример. Почему все двери во всех сооружениях открываются только наружу? Да после одного случая, когда удалые наши бесшабашные рубахи-слесаря едва не сгорели в вагончике. Сидели они за столом втроем, резались под пиво в подкидного, балагурили, курили. А сигареты и спички из бравады и особого своего слесарского шика тушили в ведре с керосином. Если очень быстро бросить, спичка в ведре погаснет – пары керосина вспыхнуть не успевают. Но однажды случилось то, что и должно было случиться: у кого-то дрогнула рука. Ведро полыхнуло! А в вагончике том и ацетон, и керосин, и всякая другая гадость. Пламя охватило помещение моментально. Так они все трое, пытаясь выскочить, выламывали дверь, пытаясь открыть ее наружу. А она открывалась внутрь, они прекрасно это знали, но все равно со всей яростью, со всем ужасом загнанного в угол зверя ломились, вопя что есть мочи, наружу. Дверь они тогда открыли, вернее, просто вынесли ее вместе с коробкой. Об инциденте узнало высокое начальство и мудро приказало перевесить все двери. Вот потому они и открываются наружу…

А еще Яков Самуилович любил поразглагольствовать о геополитике и о том, почему так много денег тратится на разработку оружия.

- Вы понимаете, юноша, – уставив взгляд в небо, рассуждал он, – Первая мировая война вовсе не закончилась в 1918 году, Вторая мировая есть ничто иное, как продолжение Первой, логический ее итог. Не закончилась эта мировая и в 1945-м, потому что сверхдержавы остались недовольны результатами передела мира. Американцы начали готовить атомное нападение на нас уже 1945 году*. А год спустя в плане «Бройлер» атомное оружие было названо главным средством ведения войны против СССР. Их генералы были уверены, что уже после первых бомбардировок Советский Союз капитулирует. И с каждым годом число мишеней на нашей территории росло**. И знаете почему эти планы не претворили в жизнь? Да только потому, что у Америки тогда не было надежных баллистических ракет, а основой ее стратегических сил оставались «летающие крепости» В-17, выпускавшиеся с 1935 года, и «суперкрепости» В-29, выпускавшиеся с 1942 года. А для их использования необходимо было завоевать господство в воздухе. Вот как раз этого мы сделать им не позволили.

- Но ведь войны с Америкой у нас не было, – возразил я.

- Не будьте таким наивным, юноша, – ухмыльнулся Яков Самуилович, – Не только была, она идет и теперь. Третья мировая, называемая по неясным причинам «холодной», началась в Корее 25 июня 1950 года. 30 июня Гарри Трумэн ввел в сражение вооруженные силы США. Американцы быстро завоевали абсолютное господство в воздухе и освободили Сеул. А вскоре они взяли Пхеньян. Тогда в войну вступил СССР, направив в Северную Корею несколько частей истребительной авиации. Когда в драку ввязались наши МиГ-15, американские ВВС понесли огромные потери***. А ведь эта война была этакой пробой пера, сценарием войны против Советского Союза. Война затянулась, американцы потеряли господство в воздухе, а знаменитую «аллею МИГов» и вовсе обходили стороной. И Пентагону пришлось признать, что начинать войну с СССР надо с более совершенной авиацией и мощными межконтинентальными ракетами. Так и началась война конструкторских бюро. И каждому вновь созданному оружию, способному пробить нашу защиту, мы успевали противопоставить свое. Равновесие это очень хрупкое и поддерживается огромным напряжением сил. Проиграем в вооружениях – получим войну.

- Да ладно, прямо немедленно и войну?

- А Вы как думали? Американские генералы никогда не оставляли идеи ядерной войны с Советским Союзом. Не так давно, лет двадцать назад, три американских бомбардировщика долетели до Смоленска. И что они несли в люках – неизвестно.****

- Что ж их не сбили?

- Нечем было. Только после того как у нас в пригороде, в Косулино, ракетой нашего КБ сбили Пауэрса на высотном разведчике У-2, американцы перестали соваться на нашу территорию.*****

Яков Самуилович помолчал немного, рассеянно черкаясь веткой по песку, и продолжил:

- Да что там говорить… Американцы не раз пробовали на зуб нашу технику, причем в самых разных уголках планеты. И каждый раз убеждались, что решительного превосходства им добиться не удается. Вот, к примеру, в 1973 году, во время «войны Судного дня», дело едва не дошло до ядерной катастрофы. Израильтяне тогда всерьез собрались ударить по Каиру и Дамаску своими ракетами «Иерихон» с 30-килотонной ядерной боеголовкой. Ответный ядерный удар по Израилю нашими ракетами Р-16 мощностью в одну мегатонну с хорошей вероятностью мог привести к глобальной атомной войне. А такой удар планировался… И тогда решено было напугать израильтян – и заодно американцев – мощью советской техники. И в дело бросили новинку – МиГ-25. Дальше события развивались как в детективе. МиГ пробился через все заслоны и сбросил две бомбы, стерев в пыль два квартала делового центра Тель-Авива. Он летел быстрее и выше всех самолетов противника, да и наземные ракетные батареи не могли его достать. Израильтяне в тот раз потеряли три самолета, атакуя одиночную цель пятью звеньями истребителей, выпустили девять самых мощных в НАТО зенитных ракет, и все впустую. Словом, ПВО Израиля не смогла отбить нападение единственного самолета. А на следующий день на Тель-Авив опять посыпались бомбы – четыре МиГ-25 летели на заведомо недоступной высоте и скорости. Одновременно окольными путями Тель-Авив получил ультиматум Москвы: если, мол, ударите ядерным оружием, то МиГи сровняют с землей все крупные израильские города, а это поставит под вопрос существование государства Израиль. И ядерная война не началась. ******

Так, не особо утруждаясь, с длинными перекурами и разговорами, проработали мы до пятницы. Ближе к вечеру, когда работа уже закончилась, но команды идти по домам еще не было, мы сидели по обыкновению на своей лавочке. Я лениво, откинувшись назад и закинув руки за голову, наблюдал, как пьяный по случаю окончания трудовой недели электрик играл в шахматы с не менее пьяным монтажником. Неподалеку, за столиком. Глаза их горели азартом, электрик ерзал и подзуживал противника, поскорее, мол, ходи. Монтажник не спешил. Он трудно думал, брался пальцами за разные фигуры, ощупывал их, словно пробуя на прочность, и отпускал. Наконец выбор пал на коня, что стоял на поле Н6, кажется… Он решительно взялся за фигуру и сделал ход, он поставил коня… рядом с доской, на стол! Ход этот показался электрику чрезвычайно коварным, он обхватил голову руками и замер, уставившись на доску. Губы его шевелились, а в глазах вместо нетерпения отразилась чудовищная работа мысли. Пока я изучал игроков и ситуацию на доске (хотя какая там ситуация! Черный король давным-давно стоял под шахом, а белого и вовсе на доске не было – он лежал рядом, на зеленом столике), Яков Самуилович привычно рассказывал:

- Генеральный наш хоть и стар годами, но умом вовсе не закостенел. И, вопреки слухам, совсем не бюрократ. Ему просто тяжко приходится – и нас, дармоедов, гонять, уму-разуму учить, и с вояками разборки устраивать, и с американцами конкурировать, и перед своим начальством ответ держать, вплоть до Политбюро. Вот и лавирует. А голова у него светлая, и пошутить он совсем не дурак, и ответственности не боится. Словом, настоящий мужик. Глыба. Хоть и своенравный.

Однажды он своей волей шесть часов держал самолет в воздухе. Мы тогда комплекс сдавали в Приморье. Перед прилетом комиссии, за пару дней, туда отправили четверых наших и кроме прочего поручили им доставить выпивку и закуску. Так они, паразиты, надрались и выпивку умудрились на объекте потерять. Представляете, юноша?! Кругом тайга. Или что там?.. Словом, лес, глушь. Ни души на сотни верст, объект пустой. А они не помнят, куда спрятали шесть ящиков водки! Помнят только, что прятали. Так Генеральный поднял с базы Ан-24 для обеспечения прямой радиосвязи и отслеживал лично, как там идут поиски. Забавно, что летчики слышали все переговоры и всерьез сопереживали нашим ребятам. Скажете, самодур? Не без этого, конечно, но ведь объект надо было сдать! А проще всего это делается с угощением. Оцените, юноша, и смелость шефа. Если бы начальство пронюхало про водку, ему б до сих пор икалось.

- А водку-то нашли? – полюбопытствовал я.

- Не-а. Пропала… Мистика какая-то с ней… А про знаменитую фляжку Вы слышали? Нет? Вот попадете ему на глаза с похмелья, познакомитесь. Фляжка та с непростой пробкой. Левая резьба на ней, понимаешь… Поди сообрази, когда голова вся квадратная, что ее в другую сторону откручивать надо! Не любит он пьянства на работе и прощает только тогда, когда люди балуются этим делом со скуки. Да и то если в меру. Намотайте на ус, юноша. И не дай бог познакомиться Вам с той фляжкой – считай, карьера на ней и закончится.

Или вот в прошлом году дело было. Тогда у нас затеяли ремонт, а командировочных на Полигон понаехало!.. Только от нашего КБ человек двести. Да из “Молнии” столько же. Всех расселили кого куда, по старым баракам. Однажды Генеральный пришел поздно, около полуночи, уставший неимоверно, и сразу завалился на нары, даже чаю не попил. Мне был отлично виден его силуэт, он недалеко прилег. Ну, видно – и видно. Я лежу себе, размышляю о бренности всего сущего, думаю, шеф спит давно. А он вдруг совершенно ясным голосом тихонько так спрашивает: “Как думаешь, что это щелкает?”. Прислушался я – и правда, что-то странно так щелкает. А странно потому, что щелчки хаотичны, без видимой системы. То через длинные паузы, то вдруг подряд “щелк-щелк”, “щелк-щелк-щелк”. Сказал я, что не знаю, даже не догадываюсь и предложил посмотреть – узнать было просто: сдвинул занавеску, и все дела, только руку протяни – все и увидишь. Щелкало-то у него под боком. Но Генеральный на меня посмотрел с укоризной и сказал, что так неинтересно, что надо догадаться, понять.

Тут я отвлекся от шахматистов, потому что на поле вышел не менее интересный персонаж. А именно – дама. Опухшая, нечесаная, волосы торчат клочьями во все стороны, в рваном грязном пальто, застегнутом на две пуговицы (их и было всего две), в драных чулках, истерзанных, сильно стоптанных ботинках явно с чужой ноги, с сильно поцарапанным лицом и роскошным сизым фингалом под левым глазом. Левый глаз заплыл и превратился в щелочку. Похоже, она им и не видела. А может, не видела и вторым глазом. Потому что шла она прямо на нас. Вернее, через нас, насквозь, куда-то дальше. Дама, грациозно прихрамывая, проплыла мимо, неся за собой шлейф ароматов, среди которых явно преобладали резкие запахи тройного одеколона, перегара и крепчайший, прелый – застарелой мочи.

- Так вот, – как ни в чем не бывало продолжал Яков Самуилович, – мне было неинтересно, что там может так загадочно щелкать, я повернулся себе на другой бок и заснул. А Генеральный, оказывается, пытался разрешить задачку до четырех утра! Лежал и думал. И занавеску так и не сдвинул. Понимаете, как интересно и важно для него было именно догадаться, решить… А Вы заметили, юноша, один башмак у нее был черный, другой – темно-коричневый.

- У кого?

- У той дамы, что сейчас прошла мимо нас.

- Нет, не заметил… Так он догадался?

- О чем?

- Ну, о том, что щелкало?

- Нет.

- Ясно. А что щелкало-то?

- Да там за занавеской сидели двое… Заядлые шахматисты, вроде этих двух, которых Вы так долго изучаете. Так они до утра резались, причем молча! Фигуры с мягкой подошвой, не слышно их. А щелкали они по шахматным часам.

Забавно вот еще что. Память на лица у Генерального отменная, а на фамилия и имена – никудышная, все время имена-отчества путает. Но людей знает: кто вкалывает, а кто филонит, кто способный, а кто и бесталанный. Система распознавания у него была хитрая, он характеры людей по их столам определял. Если у работника стол завален книгами (в том числе раскрытыми), бумагами, пленками вперемежку с инструментом и всяким другим барахлом, значит, он увлечен, занят делом, и, стало быть, вкалывает. А если стол чист и ухожен – перед тобой лентяй. Тунеядец. И в голове у него так же светло и пусто, как на столе. Образно говоря, чем больше хлама, тем больше мыслей. И наоборот. То же самое с одеждой. Если человек одет с иголочки, всегда опрятен, в гардеробе – ни складочки, значит он слишком много времени уделяет себе. Трудоголик (а особенно талантливый) о внешности думать не успевает, ему просто некогда! С женщинами ситуация иная. Если на столе у нее порядок – она прилежный, исполнительный работник, а если бардак – она просто неряха. И дело тут не в неравноправии, а в организации психики. Женщина по своей природе думает одновременно о множестве дел. Ей и домой надо позвонить, дать указания про котлеты в холодильнике, и с мамой поговорить, и в школу забежать, и в магазин заскочить. Чтоб не запутаться, она должна держать все эти дела в порядке и решать по мере поступления. В бардаке при таком раскладе попросту утонешь. А если в голове все по полочкам разложено, то и на столе то же самое. А мужчина может себе позволить с головой уйти в решение одной проблемы…

…Из-за того же угла вынырнул колоритнейший бомж, немытый, с мятым, будто его долго жевали, лицом, в лихо заломленной ушанке, в телогрейке, в милицейских галифе образца примерно 1948 года и в башмаках на босу ногу. Телогрейка по причине теплой погоды была расстегнута, и белому свету демонстрировалось красное, закаленное невзгодами пузо. Я посмотрел на обувку бомжа. Башмаки были разного цвета, один черный, другой – темно-коричневый. Увидев нас, бомж остановился и спросил:

- Мужики, вы тут девушку не видали? Красивая такая… ,- и сделал руками жест.

Я растерялся, не зная что ответить. А Яков Самуилович не моргнув глазом ответил:

- Видели, как же! Такая… в разных ботинках. Туда пошла, – и махнул рукой на подворотню, куда пять минут назад нырнула бомжиха. Наш случайный собеседник нечленораздельно поблагодарил и засеменил мимо растворного узла к подворотне.

Я уважительно посмотрел на Якова Самуиловича, как это он так быстро сориентировался? А он сидел с бледным, вытянувшимся лицом, с открытым буквой “о” ртом и с ужасом смотрел вверх. Я проследил за его взглядом. Сверху, с самой крыши, летел, медленно переворачиваясь в воздухе, железобетонный блок. Подушка от фундамента. Монолит весом в две тонны. Казалось, он летит прямо на нас. Я невольно вжал голову в плечи, не отрывая глаз от беззвучно падающего блока. Сейчас врежется, разнесет все в щепы. Самое страшное было то, что я не мог определить, куда он упадет: на нас, или на крышу растворного, или на бомжа, уже скрывшегося на будкой. Куда бежать? Вперед? Назад? Кто-то запоздало крикнул с крыши слабым голосом “Берегись!”… Одновременно с криком блок со всего разгона, всеми своими двумя тоннами с лязгом и грохотом врезался в растворный узел! Вернее, в железную лохань с раствором. К небу взмыл фонтан брызг из раствора, вагончик вздрогнул, подпрыгнул всем телом и замер, страшно накренившись. Задние колеса его повисли в воздухе, метрах в двух над землей. И тут же резко распахнулась дверь вагончика, и из нее выглянула Марьванна, и закричала: “Охренели? Такие булыжники швырять? Щас уже, даю раствор!”. И она нажала кнопку. Взвыл насос, и остатки раствора по грязному кривому шлангу побежали наверх, на шестой этаж. Но поскольку там никто его не ждал, весь раствор вылился на пол, где вскорости и застыл.

Ох и попало тогда от прораба кровельщикам! Они, оказывается, прятали на крыше свой инструмент. Складывали его в железную люльку и краном накрывали ее железобетонной плитой. А для надежности решили на плиту еще и подушку уложить. И пока возились с люлькой и с краном, подушка с угла дома возьми да и сорвись. Хорошо еще, что никого не зацепило.

К понедельнику раствор на шестом этаже так схватился, что отбивать его пришлось отбойным молотком. Поручили это ответственное дело конечно же мне. Ох и намучился я… С тех пор не раз приходилось отрабатывать на стройках, овощебазах и в колхозах, но тот летящий монолит и сутулая спина бомжа, густо заляпанная свежим раствором, отчего-то намертво врезались в память. А вместе с ними и рассказы Якова Самуиловича. Ими-то я и разбавил собственные, изложенные ниже.

…А через неделю начались будни. С карандашом в руках. С поисками, сомнениями, победами и поражениями, и, конечно, с бесконечными и оказавшимися такими нудными расчетами устойчивости (считали все же по Михайлову). И тех пор я от всего сердца горячо возненавидел комплексные числа. Я уж давно забыл, что это за числа такие, но ненавидеть их продолжаю с завидным постоянством. А стол мой никогда не блистал идеальным порядком, но и не напоминал пирамиду Хеопса. Средненький был стол. Никакой.

*директива № 432/Д

** В 1948 году планом «Чариотир» предусматривалась бомбардировка 70 городов более чем 200 атомными бомбами; в 1950 году по плану «Троян» планировалось сбросить свыше 300 атомных бомб на 100 советских городов. В 1952 году Трумэн дважды рассматривал возможность атомной бомбардировки СССР. План «СИОП-62» 1960 года предусматривал ядерный удар по 3423 целям на нашей территории.

***Например, 12 апреля 1951 года 48 бомбардировщиков В-29 под прикрытием более чем сотни истребителей F-84 и F-86 устремились к реке Ялуцзян, чтобы уничтожить мост возле города Аньдун. Если бы его удалось разрушить, коммунисты неизбежно проиграли бы войну. Американцев встретили советские МиГи. Десять «сверхкрепостей» В-29 они сбили и серьезно повредили еще десяток. И при этом наш 64-й истребительный авиакорпус не потерял ни одного самолета. 30 октября 1951 года над рекой Ялуцзян наши пилоты сбили 12 бомбардировщиков В-29 и четыре истребителя прикрытия F-84, потеряв лишь один МиГ-15.

**** 29 апреля 1959 года три американских бомбардировщика облетели будущий театр военных действий по маршруту Новгород – Смоленск – Киев.

***** 1 мая 1960 года под Свердловском новым зенитным комплексом С-75 был сбит Фрэнсис Пауэрс, летевший на высотном разведчике U-2.

****** Израильские ПВО обнаружили на высоте 26 км объект, приближающийся к Тель-Авиву со скоростью 2,65 Мах. На перехват подняли звено из четырех «Фантомов». МиГ с высоты 27 км первым выпустил обе свои ракеты: радарную Р-40Р и тепловую Р-40Т. «Фантомы» выпустили по две «Спэрроу». Р-40Т сожгла ведомый «Фантом» первой пары, а Р-40Р подбила ведущий. Потеряв две машины, израильтяне атаковали МиГ снова: по МиГу дали залп шестью ракетами сразу два зенитных комплекса «Хок». Но самолет поднялся на высоту 28 км и разогнался до 2,8 Мах. На высоте 26 км, потолке «Хоков», самоликвидаторы ракет взорвались, не причинив нашему самолету вреда. Тогда подняли в воздух четыре звена «Миражей», пытаясь взять МиГ в клещи. Но его пилот уже успел сбросить две 500-литровые объемно-детонирующие бомбы на Тель-Авив. Полегчавший МиГ поднялся до 30 км и развил скорость 3,2 Мах. Оторвавшись от трех звеньев «Миражей», МиГ-25 промчался в 6 км над звеном, летевшим ему навстречу. В радаре одного из комплексов «Хок» засветки «Миража» и МиГа совместились, и одна ракета сбила «Мираж». А МиГ-25 благополучно приземлился на египетском аэродроме. Потеряв три машины, атакуя одиночную цель пятью звеньями истребителей, выпустив девять самых мощных в НАТО зенитных ракет, ПВО Израиля не смогла отбить нападение единственного самолета. На следующий день четыре МиГ-25, летевшие на высоте 28 км на скорости 2,8 Мах, заведомо недоступные ни ЗРК, ни истребителям, вошли в воздушное пространство Израиля и безнаказанно уложили бомбы на Тель-Авив.

Kia shuma 2000 отзывы | Skoda fabia rs отзывы | Авто Маруся фото цена | Ваз 2114
Комментарии (1)
Аркадий

Аркадий / 16.11.11, 08:17

Уважаемый drife!
Не совсем этично вывешивать чужой текст (в данном случае - мой, поскольку автор - я) под своим именем. Это называется плагиат.
Требую, чтобы Вы немедленно его сняли. Не заставляйте меня связываться с Вашим руководством по этому вопросу.

Имя (обязательно):

Комментарий:



Зарегистрируйтесь и вы никогда не увидите проверку на спам и у вас появится свой собственный профиль.
Другие блоги поситителей
Формула-1: в Венгрии победил юбиляр

Формула-1: в Венгрии победил юбиляр

Яркая гонка в сложных погодных условиях - Гран-При Венгрии - завершилась победой пилота McLaren Дженсона Баттона. Виталий Петров ничем не порадовал своих поклонников. Гран-При Венгрии стал одной из самых интересных гонок сезона, чему во многом способствовала погода: в течение..

Suzuki Kizashi довольны на все сто

Suzuki Kizashi довольны на все сто

Исследование американского агентства J.D. Power and Associates подтвердило высокий уровень удовлетворенности владельцев выбором седана Suzuki Kizashi. Suzuki Kizashi получил высший общий балл среди всех недавно купленных или арендованных среднеразмерных автомобилей в США. Kizashi превзошел 19 других..

Стартовало производство обновленной Chevrolet Niva

Стартовало производство обновленной Chevrolet Niva

Компания GM-АВТОВАЗ начинает производство модели Chevrolet Niva в "люксовых" комплектациях GLS и GLC, в список которых включены АБС фирмы Bosch и подушки безопасности фирмы TRW. Адаптационные и ресурсные испытания Chevrolet Niva с "пакетом безопасности" успешно были проведены в России, Швеции,..

Появились фото интерьера нового Mercedes-Benz B-класса

Появились фото интерьера нового Mercedes-Benz B-класса

Новая модель 2012 модельного года, как и обещал Mercedes-Benz, перейдет на более высокий уровень отделки, который можно было бы ожидать, скорее, у догоростоящих купе, нежели у автомобиля компакт-класса. К созданию нового поколения B-класса свою руку приложила дизайн-студия Мercedes-Benz,..

Российский авторынок занял седьмое место в мире

Российский авторынок занял седьмое место в мире

По итогам первого полугодия 2011 года, Россия стала седьмым по величине автомобильным рынком в мире. Общий объем продаж превысил 1 млн автомобилей. Продажи легковых автомобилей в России в январе-июне выросли на 56,3% и составили 1 млн 182 тысячи единиц. Таким образом, наша страна..

Реклама


C комментариями
Видео тест-драйв
Ваше мнение?
Как повлияло введение новых методов технического контроля и повышение штрафов на водителей Москвы ?
Фотографии машин
Блоги автовладельцев